Пришла и написала

Как помогать котикам и журналистам, покупая футболки

Благотворительность — это очень здорово. Не нужно молчать о том, что вы кому-то помогаете. В этом посте расскажу, как сделать пожертвование приютам для животных и обеспечить работой аутичных людей, просто купив футболку.

Barking Store

Barking Store — мерч частного приюта для животных 50pets. Я недавно заказала у них футболку с Догзиллой — это и натолкнуло меня на мысль о том, чтобы написать пост. Осознавать, что, купив футболку по цене масс-маркета, ты помог котику или собаке поесть и поспать в тепле, — очень здорово и греет душу.
Лучше заказывать в рабочее время. Я сделала заказ около часа ночи и получила реквизиты для оплаты только на следующий день. Ещё мне позвонили, чтобы уточнить, хочу ли я получить заказ обычной почтой или СДЭКом. Я в тот момент куда-то бежала и ляпнула, что мне достаточно обычной почты — наверное, зря, потому что СДЭКом быстрее.

Мерч «Медиазоны»

Покупка мерча «Медиазоны» — один из способов поддержать издание, которое освещает происходящее в судах и тюрьмах. Вот только не говорите, что не хотите такую футболку.

Наивно? Очень

Проект «Наивно? Очень» возглавляет Нелли Уварова, которая играла главную роль в сериале «Не родись красивой». «Наивно? Очень» обеспечивает работой аутичных людей, которые не смогли бы устроиться самостоятельно: они трудятся в мастерских и рисуют принты. Прибыль от продажи идёт на оплату их труда и функционирование проекта. Мне, например, очень нравится свитшот с мопсом.

Мерч проекта W

W — феминистский проект, поставивший перед собой цель «изменения текущего архаичного устройства общества». Они занимаются просвещением и помогают женщинам, столкнувшихся со сложными ситуациями: домашним насилием, дискриминацией на работе. Например, W помогли двум стюардессам «Аэрофлота» доказать, что у профессии нет размера.
30% выручки W перечисляют в благотворительные фонды по борьбе с бедностью, приюты для животных и оплачивают работу адвокатов, защищающих жертв домашнего насилия. Часть мерча для них разработала Ника Водвуд.

Авоська дарит надежду

«Авоська дарит надежду» обеспечивает работой незрячих людей. Помимо онлайн-магазина у них есть точки продаж в Москве, Питере, Тольятти и Екатеринбурге.

Плюшевый зубр от WWF

Напоследок — плюшевый зубр, которого можно получить, сделав пожертвование WWF. Можно получить ещё атлантического моржа, снежного барса, тигра, панду, белого медведя и леопарда, но мне понравился зубр.

15 июля  

Ничего не удаляйте

Сегодня я хочу рассказать историю про глупую Соню и потерянное время (а также несколько миллионов печатных и рукописных знаков). Писать я начала лет в десять-одиннадцать, в журналистском кружке районного ДДЮТа. Из кружка я ушла, а писать продолжала — в той или иной форме. Сначала были дневники и рукописные рассказы по мотивам снов. Потом я робко начала постигать диджитол... и пустилась во все тяжкие. Заметки во «Вконтакте», блог на мэйл.ру, яойные, прости господи, фанфики (мне до сих пор стыдно перед вами, Какаши-сенсей, сэр Пол Маккартни, Сириус Блэк и другие выдуманные и не очень личности, которых моя извращённая фантазия поставила в коленно-локтевую позицию), текстовые ролевые игры. Потом — полумёртвый блог на тамблере, снова ролевые игры, дневник, рассказы, мёртвым грузом лежащие на гугл-диске. А дальше вы знаете: блог на «Меле», стэндэлон и телеграм-канал.

Сколько себя помню, я сакрализировала процесс избавления от старого. Помню, как собственноручно вырывала страницы со своими первыми наивными записями из зелёно-розового дневника с медвежонком на обложке; рвала и сжигала тетрадки с первыми глупыми рассказами; удаляла аккаунт на Фикбуке и во «Вконтакте»; стирала с жёсткого диска неудавшиеся черновики. Тогда мне казалось, что я избавляюсь от информационного хлама. Сейчас я хочу вернуться в прошлое и настучать себе по голове. Опционально — оторвать уши. А то зря я такой красивый маникюр сделала, что ли?

Я не понимала тогда, что дневники, рассказы, фанфики, посты в блогах и соцсетях — это часть меня. Глупые, стыдные, наивные, ужасно написанные, аляпистые тексты — это всё я. Это всё я и мои поиски, мои мысли, мои чувства. Я безжалостно избавилась от части себя.

Сейчас мне тоже бывает невыносимо стыдно за то, что я пишу и делаю, и рука часто тянется к клавише delete. Но я ничего не удаляю. Я храню дневники, случайные заметки в саблайме и в блоге. Это всё я.

Мораль истории про глупую Соню, время и миллионы знаков такова: никогда не уничтожайте ничего, что связано с вами. Сохраните свой первый текст, первый рисунок, первый код на Питоне. Можете это спрятать в секретную запароленную папку, положить в дальний ящик рабочего стола, скрыть пост в Фейсбуке. Но никогда ничего не удаляйте. Всё это — часть вас. Это вы сами. Это не ностальгический хлам; это целый пласт вашей жизни. Бережно храните его, потому что всё равно к нему придётся возвращаться.

А вот от вещей можете избавляться. Но это совсем другая история.

2018  

Не знать чего-то — не стыдно

Этот пост читатели моего канала в телеграме уже видели. Подписывайтесь!

Не знать чего-то — не стыдно

Моя учительница по литературе часто называла нас сирыми и убогими, потому что мы чего-то не читали и не смотрели. Мне самой до определённого момента было стыдно признаться, что я не знакома с какими-то фундаментальными (или, скорее, считающимися фундаментальными) произведениями. Например, я ни разу не смотрела «Иронию судьбы» в Новый год. Я даже не пыталась осилить Гончарова и посмотреть фильм «Москва слезам не верит». И мне вообще не стыдно.

Я люблю людей (чаще всего). Я понимаю, что люди — разные. И информационное поле у всех разное. Мне становится одинаково грустно и когда меня упрекают в незнании чего-то, и когда мне говорят, что я знаю очень много, и от этого мой собеседник чувствует себя неуютно. У всех разные интересы, разная способность к запоминанию, разное образование, разный культурный уровень. От того, что вы ни разу не смотрели фильмы Гайдая и не читали Толстого, вы не становитесь хуже. Вы остаётесь человеком, который не читал Толстого и не смотрел Гайдая. Прекратите этого стесняться. Честно признайтесь в том, что вы чего-то не знаете. Не краснейте, не прячьте глаза в пол и не упражняйтесь в искусстве говорить о том, в чём ни хрена не понимаете (если вы не политик, конечно).

Если вы закатываете глаза и цокаете языком, когда эрудиция вашего собеседника чуть меньше, чем у кандидата наук — поздравляю, вы сноб. Снобизм — это плохо. Выключайте его и тоже честно признайтесь, что вы чего-то не знаете (а вы ведь наверняка чего-то не знаете, камон. Ни за что не поверю, что вы правда разбираетесь в тех темах, на которые рассуждаете).

Чего-то не знать — нормально. Знаете, что стыдно? Не стремиться ничего узнать.

2018  

Медиафорум питерской Вышки. День 2

Рассказываю о втором дне Медиафорума. В этот раз я весь день сидела в секции журналистики. Есть ещё пост о первом дне.

«Это на каком языке? Канцелярит, новояз и феминитивы в российских медиа» (Евгения Захаркова, «Бумага»)

Канцелярит

• Канцелярит — пассивные конструкции, отсутствие глаголов;
• Особенно любят пиарщики;
• Почему канцелярит используют, хотя все понимают, что это тупо:
— желание выглядеть солиднее (никто не поймёт и будет круто)
— нехватка времени и лень: часто канцелярит проникает из пресс-релизов и официальных документов;

Новояз

• Термин появился в романе Оруэлла «1984». К журналистике его применил Максим Кронгауз;
• Новояз — не успевшие адаптироваться слова
• Откуда берётся новояз:
— слова, у которых нет аналогов (например, селфи);
— слова, которые проникают в СМИ из переводов и других СМИ;
• Великая митбольная война;
• Новояз вызывает возмущение из-за ассоциации с определёнными социальными группами (например, хипстерами);
• Почему используется новояз:
— желание быть модными;
— нехватка времени или лень;

Феминитивы

• Большинство российских журналистов о них не знают. Зато знает русский фейсбук;
• Претензии к феминитивам:
— мужской род «серьёзнее»;
— феминитивы коверкают русский язык;
— феминитивы — это радикальный феминизм;
• Феминитивы зачастую помогают писать по-русски («журналист сказала», «муж юриста сообщил СМИ»)

«Журналистика в интернете: кек, зашквар и котики» (Алёна Анисимова, «Собака»)

Лекция Алёны мне понравилась. Поначалу было заметно, как у неё дрожал голос, но потом она стала увереннее.

• В публикации важно соблюсти баланс: бренд+трафик;
• Бренд:
— кто ваша аудитория?
— как она говорит?
— что ей интересно?
— как её расширить?
Пример: проект #блокадныепортреты
Пример: Интервью с Борисом Павловичем про проект «Квартира». Заголовок: Как экс-коммуналку в Петербурге превратили в театр, где играют люди с аутизмом
• Трафик:
— контент, который его принесёт;
— форма, в которую упакована информация;
• Собака.ру — единственное издание, где Навальный дважды был на обложке;
• Люди любят тесты;
• Темы, которые принесут трафик, не всегда очевидны. Самый читаемый материал на сайте Собаки.ру в прошлом году — интервью Татьяны Черниговской;
• Формы, чтобы упаковать информацию (помимо очевидных жанров):
— тесты;
— тексты-объяснения;
— чаты мессенджеров;
— игра с героем вместо традиционного интервью;
— карта ;
— списки;
• Инструменты:
— Playbuzz для тестов, чатов и тд
— Google Maps;
• Как писать для интернета?
— кто ясно мыслит, тот ясно излагает;
— убирать всё лишнее;
— избегать канцелярита;
• Что делать, чтобы лучше писать
— больше читать. Воспитывать в себе чувство языка;
— больше писать. Например, завести блог о том, что вам интересно;
• Как писать заголовки для интернета
— Чёткие формулировки без лишней воды и с фактами вместо оценок. Тем не менее, оценки — это не всегда плохо: «Знакомьтесь, Ольга Глазова — гусляр, которой восхищаются БГ и Гнойный»;
— Привлечь читателя тем, что ему интересно
Пример: «От Цоя до рейвов: за что любить 1990-е?»
• Как преодолеть боязнь чистого листа? (Андрей Васильев, «Коммерсант»)
— Сформулировать для себя, зачем вы это пишете;
— Продумать структуру (кто, что, когда, где, почему и как);
— Наполнить готовую структуру фактурой;

«Интервью: лекция или допрос?» (Анна Щербакова, «Ведомости»)

Самая классная лекция. Нужно было много думать и мало записывать.

• Тяжёлая журналистская судьба занесла вас в офис компании РусАл...
• «Часто приглашаете Приходько на свою яхту?»
• Может быть, вы будете работать в холдинге «Лайф». Я вам искренне этого не желаю...
• Вопросы должны подталкивать к сложному ответу;
• Наврать на прямо поставленный вопрос сложно;
• Как выбрать собеседника:
— есть заметные достижения;
— экспертный уровень в своём деле;
— много знает и готов делиться информацией;
— не давал интервью конкурентам неделю/месяц назад;
• Посылайте примерные темы, чтобы респондент мог подготовиться, но не посылайте конкретные вопросы;
• Вопросов должно быть много
• — Губернатора нельзя перебивать.
— Вам — нельзя, а мне положено.
• Формы интервью:
— лекция;
— диалог;
— поединок;
— экзамен (идеальный случай);
— soft-допрос;
• Из чего состоит интервью: личность, откровенный разговор, мнение+информация
• Ключ к откровенности: тщательная подготовка, небанальные вопросы, искренний интерес к теме, много вопросов;
• Что должно быть в интервью: новая информация, оценки, широкий кругозор, эмоции, mot (красивые выражения и слова);
• Можно: перефразировать вопрос, переформулировать ответ (редактура), менять местами части, уточнять детали (согласование);
Нельзя: повторять вопрос дважды, придумывать ответы, брать из других СМИ, обещать, когда выйдет интервью;
• Журналист должен: уточнять непонятное, сомнительное; проверять информацию (особенно про конкурентов); записывать интервью; согласовывать текст;
• работа над интервью: подготовка → разговор (съёмка) → расшифровка → редактура → согласование (борьба, споры) → редактура ещё раз → публикация;
• Когда респондент врёт («маленькая няшка»): много общих слов и мало конкретного; реже упоминает рост ценности для акционеров; больше превосходных степеней и преувеличений; «они» вместо «я»; много «эээээ» и «нууууу»; ругается;
• I’m a woman, after all!

2018  

Медиафорум Питерской Вышки. День 1

Питерская Вышка и мои любимые HSE Art Union организовали двухдневный медиафорум. Сегодня было две секции: дизайн и СММ с пиаром. Выкладываю конспекты трёх лекций, на которых я была (вообще я была на четырёх, но одна мне не понравилась). Подписчики моего телеграм-канала прочли их первыми (нет, ни разу не самореклама).

«Креатив. Дизайн и путь к просветлению» (Лотта Заславская и Дима Комаров, Granat Communications)

• Что нужно познать дизайнеру: мир, критику, смирение, внимательность, критичность, себя и тишину.
• Дизайн решает
• ...задачи. Потому что дизайн — прикладное искусство.
• У Лотты и Димы противоположные проблемы: Лотта слишком сильно ориентируется на заказчика и на красоту, Дима — пытается реализовать себя через проект клиента.
• Высшее образование не следит за тенденциями рынка, поэтому после выпуска из университета трудно перестроиться.
• Критика — часто не про красоту, а про трезвое её соотношение с решаемой задачей.
• Много лет подряд я каждую пятницу бросала дизайн (это Лотта)
• Чеклист. Когда можно отвечать на письмо клиента:

  1. Глаза почти не кровоточат;
  2. Зубы почти не скрипят;
  3. Ты способен произнести больше двух цензурных слов подряд.
    • Неприлично обкладывать клиента матом, не положив трубку.
    • Вдохновляться Бехансом на ранних стадиях занятия дизайном вредно.
    • Заставь других познать тебя
    • Самая большая ложь [о профессии дизайнера]: дизайнер — это творческий человек, который не должен ничего продавать.
    • Не горите одной идеей.
    • И после всего этого каждую пятницу бросать дизайн и креатив.

Последнее фото — Дима учит создавать резюме. Своё он сделал в виде презентации.

«Public art. Пересечение дизайна и искусства» (Андрей Люблинский, художник, куратор направления «Коммуникационный дизайн» питерской Вышки)

Люблинский и плохо различимая утка

Лекция Люблинского задумывалась как интерактивная, но получилась довольно дурацкой. Но весёлой и интересной. Люблинский скорее рассказывал о кейсах из своего опыта, чем давал комплексное определение паблик-арта. Впрочем, оно к лучшему: слушать очередную лекцию о том, как круто занятие паблик-артом (интернет-маркетингом, маринованием огурцов), без каких-то конкретных примеров не было никакого желания.

• Паблик-арт — искусство общественных пространств;
• В паблик-арте необходимо взаимодействие с пространством и контекстом;
• Произведения паблик-арта создаются на границе дизайна и искусства (дизайн утилитарен, искусство — нет). Паблик-арт выглядит как дизайн, но при этом абсолютно лишён функциональности;
• Уникальные вещи сложнее продать, поэтому Люблинский стремится к тиражности и к масштабированию;
• В том, что Люблинский делает вещи из блоков и брусков, нет глубокого смысла: так макет проще обрабатывать;
• Кейс с уткой в парке Горького: изготовители неправильно прочитали чертежи (вместо миллиметров сделали сантиметры), и по парку несколько месяцев плавала огромная блочная утка;
• Союз художников чем хорош? Быстро отпускают из полиции. Не хотят с художниками связываться.
• «У меня три любимых темы: человечки, животные и машинки. Тем, чем я занимался в детстве, я занимаюсь и сейчас»;
• Если в комиксе нет блевотины — это плохой комикс;
• В Перми есть современное искусство. В Петербурге — нет;
• [об отзывах в СМИ о его проекте Red People] «Приезжий художник просрал 250 тысяч сам не знает на что»;
• Для художника «дизайнер» — ругательное слово;
• «Художник ждёт вдохновения, бухает, употребляет вещества, уходит в запой, а у меня есть бюджет и дедлайн».

«Мемология: искусство или деградация?» (Тарас Сычёв, редактор «Лентача»)

На эту лекцию ожидаемо пришло больше всего людей. Тарас — бодрый и ироничный молодой человек (а каким ещё может быть пикчер), для которого мемы — чуть больше, чем просто смешные картинки.

• Пикчер — человек, который рисует мемы и подводит их к ситуации;
• Мем (по Р. Докинзу) — единица измерения культурной информации. Мемом может быть что угодно: жест, мелодия, песня, устоявшееся выражение и так далее;
• Мемплекс — комплекс мемов. Религия — тоже огромный мемплекс;
• Мемы — это искусство или деградация? НЕТ. [молчание] Мемы — это не то и не другое;
• Меметика — теория содержания сознания и эволюции культуры, построенная по аналогии с генетикой и теорией эволюции Дарвина, исходящая из концепции мема. Короче — мемы, над которыми не поорать;
• Мемология — «наука», изучающая историю мемов, их появление, значение и эволюцию;
• Интернет-мем — информация (как правило, ироническая), спонтанно приобретающая популярность, распространяясь в интернете;
• Первые мемы в рунете: FFFUUU-комиксы, упячка, падонкафский йезык, свидетель из Фрязино;
• Самый первый интернет-мем (1972) — смайлик :-);
• Даже точка в интернет-общении обладает мемичной силой;
• Информация образует идеи. Идеи формируют поведение. Поведение оставляет артефакты (мемы);
• Интернет — это зло;
• Мем — это генотип. Интернет-мем — его фенотип;
• Факторы распространения мемов:
— авторитетность и значимость источника;
— известность источника либо форс;
— актуальность в данный момент времени;
— спонтанность появления и стихийность распространения;
• Спасибо Господу Богу за социальную сеть «Одноклассники»!
• Мономемы образуют комплексный мем;
• Лягушонок Пепе — единственный мем в истории интернета, который официально умер;
• Вариация — изменение мема; инвариант — неизменный образ мема;
• Метамем, мем высшего порядка и сложный мем — разные понятия;
• Виральность (органическая и форсированная) — скорость распространения информвции;
• Медиавирус — информация, попавшая в резонанс с текущим душевным состоянием большого количества пользователей сети;
• Мы переживаем мем-революцию.

Искусство презентации от Тараса

2018  

Реклама/втюхивание

Не доверяйте книгам, у которых сзади на обложке (спереди, сбоку, в середине, по диагонали) напечатаны отзывы восторженных читателей (или восторженных колумнистов NY Times).

Вот, например, книга, которая подтолкнула меня написать этот пост — «Пока я на краю» Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак. Пока читала, почувствовала солидарность с Холденом Колфилдом: «Наконец рождественская пантомима закончилась и запустили этот треклятый фильм. Он был до того гнусный, что я глаз не мог отвести». Только я книжку читала. Когда закончила, посмотрела на обложку.

Стало плохо. А потом посмотрела в начало и поняла, что было хорошо:

Оставим в стороне сравнение со «свежезаваренным кофе вприкуску с солёным огурчиком». Проблема в том, что эти отзывы выглядят абсолютно неживыми. Скажите, вы читали хоть одну книгу Илги Понорницкой? А кто вообще такие Лиза Руднева и Вера Ермакова? Я даже не знаю, о чём эта книга. Почему вместо традиционной аннотации на обложке или хотя бы в самой книге я получаю порцию экзальтированного пустословия?

Если на книге большими буквами написано, что, по мнению Иванова Василия Петровича, она супер, это не значит, что это на самом деле так. Скорее наоборот.

Это работает не только с книгами. Хорошему продукту не нужна дополнительная реклама. Люди сами будут им делиться: рассказывать знакомым, делиться в соцсетях, писать честные отзывы.

Рассказывать о преимуществах своего продукта — нормально. Нормально говорить о том, чего он ещё не может. Нормально просить блогеров или журналистов сделать обзор. Придумывать восторженных пользователей и никак не намекать на то, что я получу за свои деньги — глупо.

Рекламировать — нормально, втюхивать — тупо
2018  

Почему грамотность в медиа — это важно

Стала замечать, что многие издания, особенно недавно запустившиеся, часто пропускают орфографические, пунктуационные и другие ошибки в тексте статей. Расскажу, почему грамотность в медиа — это важно.

В книге «Дорогая редакция. Подлинная история „Ленты.ру“, рассказанная её создателями» рассказывается такая история: «К русскому языку ленточное начальство вообще испытывало святотатственное, с точки зрения филолога, пренебрежение. Если какое-либо правило их не устраивало — они его просто отменяли, и в рамках редакции оно не действовало. Никакие увещевания, сотрясания воздуха Розенталем не оказывали на них ни малейшего воздействия». Это удобная позиция: если нам не нравится какое-то правило, мы его просто игнорируем. «Лента.ру» (до прихода Тодорова) — звёзды рок-н-ролла от медиа и могут позволить себе делать такие штуки (да и вообще кто угодно: никому не интересны процессы, происходящие внутри редакции, если на выходе получается качественный продукт). Но что-то я не замечала, чтобы тексты на Ленте выходили не вычитанными. Ключевое словосочетание здесь — «в рамках редакции».

Правила русского языка нудные и сложные. Я учила их в школе 11 лет и всё равно не знаю всех тонкостей. Но это не причина, чтобы их игнорировать. Правила были придуманы, чтобы люди друг друга понимали.

Вот, например, анонс чудесной (без сарказма) статьи на The Вышке с двумя пропущенными знаками препинания.

Или Казимир Малевич, с лёгкой руки «365» превратившийся в Каземира.

В рамках редакции можно отменять какие угодно правила: пунктуации, орфографии, здравого смысла. Журналист, который допускает орфографические ошибки и при этом выпускает классные материалы — это нормально. Кайфовая статья, в которой запятые расставлены наугад, остаётся кайфовой, потому что суть не в пунктуации, а в содержании. Но текст, выходящий в публичном пространстве, должен соответствовать стандарту — каким бы жёстким он ни был. Медиа, которые выпускают невычитанные материалы, некомпетентны. Это признак лени и неуважения к читателю.

Будьте крутыми — наймите корректора.

2018  

Почему мотивация — миф

Где-то год назад я была совершенным контрол-фриком. Я расписывала день до мелочей, с шести утра до часу ночи. Утром — пятнадцатиминутная зарядка и просмотр роликов с «ТедЭд» на английском, чтобы практиковать аудирование к ЕГЭ, репетиторы, уроки, подготовка к экзаменам, в перерывах — чтение классической литературы (литература ведь на носу) и прохождение онлайн-курсов на «Курсере» и «Открытом образовании» (ни один так до конца и не прошла, кстати). На кусочке стены над столом висело расписание на неделю. Я считала калории, выпивала по шесть стаканов воды в день (и даже, прости господи, в ежедневнике рисовала шесть чашечек) и иногда ловила какой-то извращённый кайф от того, что моя жизнь такая продуктивная и осмысленная. Я ставила цели на день, на неделю и месяц (и даже их достигала).

Оказалось, что разрушить такой режим очень легко. У меня было хреновое лето. Я прочитала полторы книжки за три месяца, потеряла счёт дням и побила рекорд по лежанию на полу без движения.

Иногда я откровенно скучаю по тем временам. Сейчас я только начинаю восстанавливаться: делать зарядку по утрам, ставить напоминалки (два раза пыталась завести ежедневник, но не вышло), планировать на неделю или две вперёд, писать по 200-300 слов каждый день, по возможности — читать. К концу ноября даже предприняла стоическую попытку понять математику. Периодически концентрация выходит из-под контроля, и я весь вечер пересматриваю первый сезон «Моей прекрасной няни» и ем шоколадные конфеты. Этот пост я пытаюсь написать уже недели две: отговаривалась тем, что у меня сессия. Я делаю гораздо меньше, чем могла бы. Но я что-то делаю, и это уже довольно здорово.

Одна из вещей, которые я поняла за этот странный период безвременья — мотивация идёт изнутри, а не снаружи. Книга Барбары Шер не может вас мотивировать. И Дейл Карнеги тоже. И надзиратель с палкой, который лупит вас, когда вы начинаете бездельничать. Никто не поможет. Может дать заряд (вероятно, долговременный), но в своей деятельности вы дойдёте до точки, когда внешнего принуждения будет не хватать. И тогда вы должны сами стать для себя Барбарой Шер, Дейлом Карнеги и надзирателем с палкой. Вам не нужен ничей пример, чтобы двигаться вперёд самостоятельно — иначе это превратится в утомительную погоню. Чтобы что-то сделать, вы должны захотеть этого сами. Мотивация — это подсознательный импульс. Она — внутри, а не снаружи. Поэтому не тратьте деньги на книжки по саморазвитию. Поймите, что вам нужно, и она появится.

P.S. Бонус — серия плакатов от В., о которой я неожиданно вспомнила, когда писала эту заметку. Ключевые — последние два.

2017  

Иметь или быть?

Где-то год назад начался самый блаженный период в моей жизни: я перестала вести инстаграм. Вообще-то я никогда его активно не вела, потому что редко что-то фотографирую, но тогда я перестала вести его совсем. Вот даже не заглядывала посмотреть на видео с котиками и фото тортов (мне кажется, что это атланты, на которых стоит инстаграм; ещё есть лайфстайл-блогеры, но о них чуть позже).

Я всегда любила быть наблюдателем. Интернет позволил мне лелеять эту свою особенность. Иногда это перерастало в откровенно патологические формы: например, я по фотографиям в Фейсбуке вычислила адрес своего любимого на тот момент актёра, жившего в Стокгольме (не спрашивайте, как мне это удалось, если тогда аккаунта в Фейсбуке у меня не было). Постоянное болезненное наблюдение не может обойтись без сравнения.

Сравнивать себя с другими людьми — это безусловное зло. Инстаграм в этом отношении максимально безжалостен: вся сеть сконцентрирована на взаимодействии с фото. Ты не видишь процесс; тебе доступен только результат — идеальные фото с правильных ракурсов. Инстаграм подарил возможность заниматься самоуничижительной визуальной мастурбацией двадцать четыре часа в сутки. У меня во рту становится горько, когда я листаю ленту и вижу счастливые лица и головокружительные виды (обычно в этот момент я уже четыре часа как лежу без движения на полу в собственной комнате). У меня есть пост о том, как сделать зависть продуктивной, но что делать, если это чувство деструктивное изначально?

Конечно, всё сказанное относится не только к инстаграму; инстаграм — просто самый яркий пример. Цифровая культура вводит нас в состояние непрекращающейся гонки. Ты должен быть самым продуктивным; ты должен быть красивым; твоя еда, твой дом, твоё рабочее место, твои друзья — всё это должно быть красивым; ты должен находиться в постоянном взаимодействии с внешним миром через призму соцсетей.

Вопрос «иметь или быть?» зловеще повисает в воздухе.

2017  

«Не оставляй меня»

«Не оставляй меня» — датская вариация на типичную тему о человеке, который вдруг в один момент теряет смысл жизни. Дарлин — балерина, страдающая от мучительных болей в ногах. Мне запомнилась сцена в начале фильма, когда Дарлин колет себе обезболивающее; камера с холодной точностью документирует, как Дарлин ложится на кровать, приспускает джинсы и вводит шприц где-то рядом с выпирающей тазовой костью. В спальне тихо; её всю заливает неяркий утренний свет. Сцена не заканчивается до тех пор, пока Дарлин не введёт себе всю дозу.

На одной из тренировок Дарлин неожиданно падает на пол, не в силах сдерживать боль. Её муж и наставник Франс отвозит её к доктору, который ожидаемо выносит вердикт: продолжать карьеру Дарлин не может.

Я люблю скандинавские фильмы за естественность (иногда переходящую в натурализм) и некую отстранённость, которой не хватает голливудским драмам. Режиссёр не пытается показать происходящее через призму восприятия главного героя. Зритель не вовлечён в действие; здесь он — сторонний наблюдатель. Я пыталась представить этот фильм, как если бы он был снят ради номинации на «Оскар» (есть такая категория фильмов, которые для этого и существуют). Вместо длинных речей и мучительных поисков здесь — отчаянное, бессмысленное, исступлённо-злое «Я хочу уехать отсюда», которое Дарлин повторяет, как мантру, когда от боли не может даже выбраться из ванной; вместо мучительной зависти к заменившей её балерине Полли — наставничество и помощь со стороны Дарлин; вместо ясно выраженного конфликта и следующего за его разрешением хэппи-энда — мучительный надрыв, который проходит через весь фильм.

Балет в этом фильме находится не над жизнью героев (как в голливудских фильмах на аналогичную тему — например, «Чёрном лебеде»), а в ней; это её органическая часть, любимое мастерство. Одержимостью он становится только к концу фильма, и происходит это из-за конфликта — но конфликта не внутреннего. Это соперничество между двумя любящими друг друга людьми — Франсом и Дарлин. Дарлин отравляет горечь и обида; она понимает, что она бессильна, и пытается оставить хоть какую-то часть себя, доказательство своего присутствия в театре.

Балерины показаны обычными людьми, а не демоническими жрицами искусства. У них отклеиваются накладные ресницы, они носят пачку поверх дырявых полосатых брюк на репетиции, срезают жёсткую подошву у пуантов, потеют и убегают плакать в гримёрку. Дарлин, лишившись всего этого, невольно переходит со сцены в зрительный зал и начинает придавать своей профессии сакральность, которую раньше не ощущала.

А в заключение хочу сказать, что «Дом кино» — молодцы.

2017  
Ctrl + ↓ Ранее